Материалы

 

Русские военнопленные в австро-венгерских лагерях

Отдавая должное всем тяготам и лишениям, выпавшим на долю военнопленных Первой мировой войны, стоит объективно признать, что условия содержания в неволе нижних чинов и особенно офицеров противника все же носили исчезающие черты рыцарства, присущие безвозвратно ушедшей эпохе. К подобным проявлениям гуманизма, практически немыслимым в годы последующего мирового конфликта, можно отнести уважительное отношение к командному составу вражеской армии, соблюдение, пусть и частичное, норм международного права, возможность организации досуга самими военнопленными, а также отсутствие жестких барьеров между узниками лагерей и гражданским населением тех стран, на территории которых они пребывали во временном заключении. В начале ХХ века существование театральной самодеятельности и оркестров, проведение концертов, выставок и спортивных состязаний, функционирование библиотек, школ и кружков по интересам, а также выпуск газет в лагерях для военнопленных были нормой, соблюдение которой было абсолютно естественным явлением для политического и военного руководства стран-участниц Великой войны, вполне правомерно считавших себя представителями цивилизованного мира.

Пройдет всего лишь каких-то двадцать лет, и “просвещенная Европа” вновь погрузится в хаос новой мировой бойни, в которой уже не будет места лагерным товарищеским судам, офицерским судам чести и кассам взаимопомощи для нуждающихся военнопленных, а само понятие лагеря станет синонимом тяжкого испытания, выдержать которое доведется немногим. Кардинально изменилось отношение даже к своим гражданам, оказавшимся в плену противника.

В июне 1917 года московский журнал “Русскiй военноплѣнный” писал: “Среди всех страшных трагедий старой русской жизни эта трагедия военного плена – одна из самых тягостных. Военный плен – трагедия по самому своему существу. В новой России – иное отношение к военнопленному ее гражданину. С него решительно снято всякое подозрение, к нему – сострадание, любовь и признательность. Уж не будут скрыты от глаз русского народа его великие страдания, материальные и моральные. Русский народ должен знать во всей полноте и эту жестокую правду. И томящийся там, в германском, австрийском, турецком концентрационном лагере, почувствует, наконец, что не забыт он Родиною, вспомнила она, что дорогой он ей”.

Сравним эти строки с суровой констатацией долгое время замаливавшихся фактов, которые были изложены Г.К.Жуковым. 11 мая 1956 г. в Президиум ЦК КПСС он направил “Проект представления по вопросу о положении вернувшихся из плена военнослужащих Советской Армии и лиц, не находящихся на службе в Армии”. В документе, в частности, говорилось: “С 1941 года военнослужащие, выходившие из окружения, бежавшие из плена и освобожденные советскими частями, направлялись через сборно-пересыльные пункты под конвоем войск НКВД в тыловые лагери НКВД для спецпроверки (фильтрации), проводившейся органами НКВД. Условия содержания военнопленных в этих спецлагерях были приказами НКВД установлены такие же, как и для особо опасных государственных преступников: лагери были изолированы высокими заборами и колючей проволокой, охрану их несли конвойные войска, военнопленным запрещалась переписка, свидания с родственниками и т.п.”.

Оставив за скобками обстоятельства содержания советских солдат в лагерях Третьего Рейха, и так достаточно подробно описанные в документальной исторической литературе, в данном материале мы попробуем дать общие представления об условиях пребывания в австро-венгерском плену военнослужащих русской императорской армии в годы Великой войны.

Во время Первой мировой войны в австро-венгерских лагерях для военнопленных содержалось более одного миллиона бывших военнослужащих Антанты – сербы, черногорцы, французы, итальянцы, румыны, англичане и подданные стран Британского Содружества наций. Однако большинство пленных все же составляли русские солдаты, унтер-офицеры и офицеры. Значительная часть захваченных в плен противников – более 830 тысяч человек – провели войну в австрийских лагерях, менее 220 тысяч военнопленных содержались в венгерских лагерях.

Самая первая многочисленная партия русских военнопленных была захвачена войсками Двуединой монархии еще в 1914 году в результате сражений в Польше и на Карпатском фронте. По мере наступления армий Центральных держав на Восточном фронте русские пленные разделяли участь своих боевых товарищей вплоть до начала марта 1918 г., пока Брест-Литовский мирный договор не положил конец участию России в Великой войне.

Вообще говоря, Первая мировая война, по сравнению со всеми предыдущими военными конфликтами, заняла печальную пальму первенства по численности военнопленных. Так, в русской армии потери пленными с августа 1914 г. по 31.12.1917 г. составили более 3,4 миллионов человек, то есть 74,9% всех боевых потерь, или 21,1% от общего числа мобилизованных. Из их числа 59,9% военнопленных содержались в Австро-Венгрии, 42,14% – в Германии и лишь менее 1% – в Болгарии и Османской империи.

Сербы начали поступать в лагеря в октябре 1915 г. после успешного наступления войск Германии, Австро-Венгрии и Болгарии на сербские позиции. После несколько нелогичного вступления Румынии в войну на стороне Антанты в августе 1916 г. и объявления войны Австро-Венгрии плененные чины королевской румынской армии начали массово поступать в австро-венгерские лагеря в декабре 1916 г. после оккупации Валахии немецкими, австро-венгерскими и болгарскими частями.

В октябре-декабре 1917 г. после Битвы при Капоретто, когда австро-германские войска прорвали итальянскую оборону и продвинулись к югу от реки Пьяве в северо-восточной Италии, в плену оказались около трети миллиона итальянских солдат. Их судьба сложилась достаточно трагически. Если изначально итальянцы находились в достаточно привилегированном положении, то после поражения при Капоретто в конце 1917 г., когда в плен к немцам и австро-венграм попало огромное число итальянцев, римские власти объявили их дезертирами и прекратили отправку посылок. Как следствие этого необдуманного эмоционального решения состояние здоровья многих итальянских военнопленных к концу войны заметно ухудшилось.

Большинство лагерей создавались, что называется, “на пустом месте”, и для их строительства активно привлекались сами военнопленные. Исключением стали лишь лагеря в Верхней Австрии, где командование III Армейского корпуса начало размещать поступающих вражеских солдат и офицеров в резервных военных госпиталях и казармах для нижних чинов. Как правило, лагеря для военнопленных возводились в непосредственной близости от железнодорожных путей, тем самым существенно снижая расходы на транспортировку пленных и доставку им продовольствия и медикаментов.

Лагеря для военнопленных и военные тюрьмы находились в ведении Военного министерства (kaiserlich und königlich Kriegsministerium), а гораздо меньшие по размеру лагеря для гражданских интернированных лиц подчинялись министерству внутренних дел (kaiserlich und königlich Innenministerium). Руководство МВД предпочитало не строить специальные места заключения, и размещало гражданских пленных в крепостях и казармах еще довоенной постройки. Количество лагерей для гражданских интернированных лиц превышало лагеря для военнопленных, и они подразделялись на рабочие лагеря, проходные (карантинные) пункты, штрафные пункты для пойманных беглецов, тюрьмы и непосредственно крупные лагеря.

Что же касается лагерей для военнопленных на территории третьих стран, то австро-венгерские власти создали множество крупных военных тюрем по принципу концентрационных лагерей. Хотя в каждом из них содержалось от 40 до 100 тысяч военнопленных, на их обустройство военное министерство выделяло явно недостаточные суммы.

В зависимости от государственной принадлежности, находившиеся в ведении Военного министерства лагеря для военнопленных относились либо к Австрийской империи, либо к Королевству Венгрия. Поскольку именно австрийские части захватывали наибольшее число военнопленных, то “австрийских” лагерей было гораздо больше “венгерских”.

Весной 1916 г. в Приложении № 13 к Сборнику распоряжений по императорской и королевской армии (Beiblatt Nr.13 zum Verordnungsblatt für das k.u.k. Heer) был опубликован полный список лагерей для содержания военнопленных, которые были разделены на пять категорий.

I. Лагеря для военнопленных (Kriegsgefangenenlager)

1. Военное командование Вены (Militärkommando Wien): Wieselburg an der Erlauf, Purgstall, Hart bei Amstetten, Spratzern bei Sankt Pölten, Sigmundsherberg, Bruck-Királyhida.

2. Военное командование Пожони (Militärkommando Pozsony): Kenyérmezö Tábor, Somorja, Dunaszerdahely, Nagymegyer, Boldogasszony, Ostffyasszonyfa, Sopronnyék, Zalaegerszeg, Hajmáskér, Csót bei Pápa.

3. Военное командование Праги (Militärkommando Prag): Eger, Plan, Heinrichsgrün.

4. Военное командование Лейтмерица (Militärkommando Leitmeritz): Josefstadt, Milowitz, Theresienstadt, Deutschgabel, Reichenberg, Brüx, Braunau.

5. Военное командование Перемышля (Militärkommando Przemyśl): Czaple-Gleboka, Tuchla, Jaroslau.

6. Военное командование Инсбрука (Militärkommando Innsbruck): Kleinmünchen, Mauthausen, Freistadt, Marchtrenk, Grödig bei Salzburg, Braunau am Inn, Aschach an der Donau.

В вопросах повседневной деятельности и управления коменданты “австрийских” лагерей подчинялись напрямую командирам армейских корпусов в соответствующих военных округах. В отличие от своих австрийских коллег, все коменданты “венгерских” лагерей подчинялись командиру V Армейского корпуса в Пожони (ныне – Братислава).

II. Лагеря для интернированных лиц (Interniertenlager)

1. Военное командование Граца (Militärkommando Graz): Thalerhof bei Graz.

2. Военное командование Пожони (Militärkommando Pozsony): Nézsider.

2. Военное командование Тимишоары (Militärkommando Temesvár): Arad.

III. Пункты для военнопленных офицеров (Offiziersstationen für Kriegsgefangene)

1. Военное командование Вены (Militärkommando Wien): Neulengbach, Schloß Zell bei Waidhofen, Salzerbad bei Hainfeld, Mühling bei Wieselburg.

2. Военное командование Пожони (Militärkommando Pozsony): Városszalónak, Vassurány, Léka, Zalaszentgrót-Zalacsány, Taplánfa.

3. Военное командование Лейтмерица (Militärkommando Leitmeritz): Theresienstadt, Brüx, Deutschgabel.

IV. Ремесленные лагеря для военнопленных (Kriegsgefangenen-Gewerbelager)

1. Военное командование Вены (Militärkommando Wien): Brunn am Gebirge.

2. Военное командование Будапешта (Militärkommando Budapest): Nákosszentmihály.

V. Рабочие отряды из военнопленных (Kriegsgefangenen-Arbeiterdetachements)

1. Военное командование Граца (Militärkommando Graz): Knittelfeld, Feldbach, Lebring, Sternthal bei Pettau.

2. Военное командование Лейтмерица (Militärkommando Leitmeritz): Dux, Sebenstein.

По мере расширения масштаба боевых действий и, как следствие, резко увеличившегося притока военнопленных, перед властями Австро-Венгрии остро встала задача формирования специальных подразделений для конвоирования и охраны военнослужащих неприятеля, попавших в плен. Для решения этих задач без отвлечения с фронта боеспособных частей в 1916 г. в рамках австрийского и венгерского Ландштурма (Земельного ополчения) были созданы “охранные батальоны Ландштурма” (Landsturm-Wachbataillone, сокращенно – Ldst-Wachbaon). Именно они отвечали за охрану нижних чинов и унтер-офицеров в лагерях для военнопленных и офицеров в пунктах для содержания военнопленных офицеров. Охранные батальоны Ландштурма не следует путать с Охранными ротами: задачами последних являлись обычные охранные и военные функции. Численность Охранных батальонов Ландштурма была следующей: 22 австрийских (k.k.) батальона (нумерация - 1-22) и 19 венгерских (k.u.) (нумерация - I-XIX). Каждому батальону была придана вспомогательная рота военнопленных (Kriegsgefangenen-Begleitkompagnie, или KgfBglKomp) с тем же номером, что и сам батальон. В обязанности членов вспомогательных рот входила охрана военнопленных на работах вне расположения лагеря. 

В 1917 г. было выпущено Приложение № 8 к Сборнику распоряжений по императорской и королевской армии, в котором содержался новый подробный список лагерей для содержания военнопленных.

I. Лагеря для военнопленных (Kriegsgefangenenlager)

Местонахождение

Национальность военнопленных

Охрана

Нижние чины

Офицеры

Военное командование Вены (Militärkommando Wien)

Bruck-Királyhida

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.1

Spratzern bei Sankt Pölten

русские

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.2

Wieselburg an der Erlauf

русские

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.3

Siegmundsherberg

итальянцы

итальянцы

k.k.LdstWachBaon Nr.4

Purgstall an der Erlauf

русские

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.XV

Hart bei Amstetten

русские

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.XVII

Военное командование Пожони (Militärkommando Pozsony)

Kenyérmezö-Tábor

русские

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.I

Hajmáskér

русские

итальянцы

k.u.LdstWachBaon Nr.II

Csóth bei Pápa

русские

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.III

Ostffyasszonyfa

русские, румыны

итальянцы

k.u.LdstWachBaon Nr.IV

Zalaegerszeg

русские

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.V

Sopronnyék

русские

румыны

k.u.LdstWachBaon Nr.VI

Boldogasszony

сербы, черногорцы

сербы

k.u.LdstWachBaon Nr.VII

Somorja

русские

итальянцы

k.u.LdstWachBaon Nr.VIII

Dunaszerdahely

русские

итальянцы

k.u.LdstWachBaon Nr.IX

Nagymegyer

сербы, черногорцы

k.u.LdstWachBaon Nr.X

Военное командование Праги (Militärkommando Prag)

Plan

русские

румыны

k.k.LdstWachBaon Nr.5

Heinrichsgrün

сербы

сербы

k.k.LdstWachBaon Nr.6

Eger

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.XIII

Военное командование Лейтмерица (Militärkommando Leitmeritz)

Braunau

сербы

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.7

Theresienstadt

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.8

Brüx и Dux

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.9

Deutschgabel

русские, французы, англичане,  подданные стран Британского Содружества наций

k.k.LdstWachBaon Nr.10

Reichenberg

русские

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.11

Milowitz

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.XIV

Josefstadt

русские

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.XIX

Военное командование Инсбрука (Militärkommando Innsbruck)

Kleinmünchen (Wegscheid)

русские

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.12

Marchtrenk

русские

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.13

Gröding bei Salzburg

русские

сербы

k.k.LdstWachBaon Nr.14

Braunau am Inn

русские

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.15

Aschach an der Donau

сербы, черногорцы

сербы

k.k.LdstWachBaon Nr.16

Freistadt

русские

итальянцы

k.k.LdstWachBaon Nr.17

Mauthausen

итальянцы

итальянцы

k.u.LdstWachBaon Nr.XVI

II. Лагеря для интернированных лиц (Interniertenlager)

1. Военное командование Граца: Thalerhof bei Graz. Охрана – k.k.LdstWachBaon Nr.18.

2. Военное командование Пожони: Nézsider. Охрана – k.u.LdstWachBaon Nr.XI.

2. Военное командование Тимишоары: Arad. Охрана – k.u.LdstWachBaon Nr.XII.

Примечание: в этих лагерях содержались интернированные гражданские лица всех национальностей.

III. Пункты для военнопленных офицеров (Offiziersstationen für Kriegsgefangene)

Местонахождение

Отделение лагеря

Национальность

Охрана

Военное командование Вены (Militärkommando Wien)

Neulengbach

Spratzern bei Sankt Pölten

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.2

Salzerbad bei Hainfeld

Spratzern bei Sankt Pölten

русские, французы, англичане,  подданные стран Британского Содружества

k.k.LdstWachBaon Nr.2

Mühling bei Wieselburg

Purgstall an der Erlauf

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.XV

Schloß Zell bei Waidhofen an der Ybbs

Hart bei Amstetten

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.XVII

Военное командование Лейтмерица (Militärkommando Leitmeritz)

Theresienstadt

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.8

Brüx

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.9

Deutschgabel

русские

k.k.LdstWachBaon Nr.10

Военное командование Пожони (Militärkommando Pozsony)

Városszalónak

Zalaegerszeg

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.V

Vassurány

Zalaegerszeg

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.V

Léka

Zalaegerszeg

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.V

Zalaszentgrót

Zalaegerszeg

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.V

Zalacsány

Zalaegerszeg

русские

k.u.LdstWachBaon Nr.V

IV. Ремесленные лагеря для военнопленных (Kriegsgefangenen-Gewerbelager)

1. Военное командование Вены: Brunn am Gebirge с отделением лагеря в Bruck-Királyhida. Охрана – k.k.LdstWachBaon Nr.1.

2. Военное командование Будапешта: Czinkota (Ehmann Telep) с отделением лагеря в Kenyérmezö-Tábor. Охрана – k.u.LdstWachBaon Nr.I.

Примечание: в обоих лагерях содержались русские, сербы и итальянцы.

V. Рабочие отряды из военнопленных (Kriegsgefangenen-Arbeiterdetachements)

Местонахождение

Отделение лагеря

Охрана

Военное командование Граца (Militärkommando Graz)

Feldbach

k.k.LdstWachBaon Nr.19

Lebring

k.k.LdstWachBaon Nr.20

Knittelfeld

k.k.LdstWachBaon Nr.21

Sternthal bei Pettau

k.u.LdstWachBaon Nr.XVIII

Военное командование Лейтмерица (Militärkommando Leitmeritz)

Dux

Brüx

k.k.LdstWachBaon Nr.9

Примечание: во всех этих лагерях содержались русские военнопленные.

VI. Лагеря для больных военнопленных (Kriegsgefangenen-Beobachtungsstation)

Военное командование Кракова (Militärkommando Krakau): Wadowice. Охрана – k.k.LdstWachBaon Nr.22. В этом лагере содержались больные русские военнопленные, как нижние чины, так и офицеры.

Несмотря на достаточно подробную информацию, приведенную в двух приведенных выше австро-венгерских источниках, список лагерей, где содержались русские военнопленные в годы Первой мировой войны все же недостаточно полный. Исчерпывающую информацию удалось найти в отечественном издании – “Справочнике для сношений с русскими военнопленными, находящимися в Германии и в Австро-Венгрии”, подготовленном генерал-лейтенантом Иваном Александровичем Овчинниковым и выпущенном в 1916 г. в Петрограде.

Ниже приводится “Список мест водворения (лагерей) русских пленных в Австро-Венгрии и в местностях, оккупированных австрийскими войсками (составлено по спискам, полученным из Австро-Венгрии по 1 февраля 1916 года)”. Написание городов дается в соответствии с первоисточником, где и был опубликован список.

Аклош (Aklos), Альшоу-Верецке (Also-Vereczke), Андрухов (Andruchow), Арад (Arad), Баден (Baden), Байя (Baja), Баласса-Дьярмат (Balassagyarmat), Балатонфюред (Balaton-Fured), Бартия (Bartia), Бахассадьяцмал (Bahassagyazmal), Башка (Baschka), Бекеш-Чаба (Bekescsaba), Бераун (Beraun), Бертольдштейн (Bertholdstein), Бесбанья (Besz-Banya), Бестерце-Бания, или Банская Быстрица, или Нейзоль (Bestercze-Banya / Neusohl), Бирча (Biercze), Бистриц, или Бестерце (Bistritz / Bestercze), Бобова (Bobowa), Богумилов (Bogumilow), Болдогассов, или Фрауенкирхен (Boldogasszony / Frauenkirchen), Боржецин (Borzecin), Бохния (Bochnia), Боцен (Bozen), Брассо, или Кронштадт (Brasso / Kronstadt), Браунау, на Инне (Braunau, a.Inn), Брегенц (Bregenz), Бржеско (Brzesko), Брук на Лейте (Bruck a/L), Брюкс (Brüx), Брюнн (Brünn), Будапешт (Budapest), Будвейс (Budweis), Белгорай (Bjelgorai), Белиц (Bielitz), Беловар (Belovar), Бельц (Belz), Беч (Biecz), Бюн (Bun), Бяла (Biala), Ваарош-Лазы (Varoslazy), Ваарош-Солонак (Varosszolonak), Вадовице (Wadowice), Вад-Самбад (Wadyszambad), Вайдгофен (Waidhofen), Вац (Vacz), Ваш-Суран (Vassurany), Вегшейд (Wegscheid), Вейскирхен (Weisskirchen), Вельс (Wels), Веренчанка (Werenczanka), Веспрейм (Veszprém), Визельбург на реке Эрлаф (Wieselburg a.Erlaf), Виллах (Villach), Вильковице (Wilkowice), Витковиц (Witkowitz), Вишнич (Wisznitz), Волоуц (Volocz), Воля (Wola), Вильковышки (Wilkowyschki), Вышков (Wyschkow), Вена (Wien), Гаймашкер (Hajmasker), Гарт у Амштеттена (Harth b.Amstetten), Гачин (Hatschin), Гаяшд (Hajasd), Гединг (Göding), Гейнрихсгрюн (Heinrichsgrün), Германштадт (Hermannstadt), Герцогенбург (Herzogenburg), Гитчин, или Ичин (Gitschin / Jicin), Гмюнд (Gmund), Гольштейн у Ольмюца (Holstein b.Olmütz), Гомоунна (Homonna), Горлиц (Gorlice), Гошонч (Cosonc), Градшан (Hradschan), Гран, или Эстергом (Gran / Esztergom), Граткорн (Gratkorn), Граун (Graun), Грац (Graz), Гредиг (Gröding), Гросвардейн, или Надь-Ваарад (Grosswardein / Nagy-Varad), Гросс-Канижа, или Надь Канижа (Gross Kanizsa / Nagykanizsa), Грыбов (Grybow), Гюнс, или Кешег (Güns), Дебречин (Debreczin), Дейч-Габель (Deutsch-Gabel), Дейш (Des), Делятынь (Delatin), Дембица (Dębica), Десе (Desze), Дзедиц (Dzieditz), Добрава (Dobrau), Добржан (Dobrzan), Добромил (Dobromil), Домброва (Dombrowa), Дорнаватра (Dornawatra), Дунасердагель (Duna-Szerdahely), Дьендьеш (Gyöngyos), Дьер, или Рааб (Győr / Raab), Дьимотфальва (Giymotfalva), Дьюлафехейрваар (Gyulafehervar), Егерндорф (Jägerndorf), Живиц (Zywiec), Жолна (Силлейн) (Zsolna (Sillein)), Завихост (Zawichost), Загреб (Zagreb), Закличин (Zaklitschin), Зальцбад (Salzbad), Зальцбург (Salzburg), Зоммерейн, или Соморя (Sommerein / Somorja), Звержинец (Zwierzyniec / Zwircinica), Зеебах (Seebach), Зомбор (Zombor), Зонтагсберг (Sonntagsberg), Зяблинков (Zablinkow), Иглава (Iglau), Издебно (Izdebno), Илльнау (Illnau), Инсбрук (Innsbruck), Йозефштадт (Josefstadt), Кагран (Kagran), Кальмица (Kalmica), Канижа (Kanizsa), Капошваар (Kaposvar), Карлштейн (Karlstein), Касса (Kassa), Каценау (Katzenau), Кашау (Kaschau), Кениггрец (Königgrätz), Кенты (Kenty), Кеньермезо у Эстергома (Kenyermezo bei Esztergom), Керешмезе (Körosmezo), Кестгель (Keszthely), Кечкемет (Kecskemet), Кешег, или Гюнс (Kőszeg), Кираальгед, или Кравлова гора (Kiralyhedy), Кисуцауйхели (Kiszucza-Ujhely), Киш-Себен (Kisszeben), Клагенфурт, или Целовец (Klagenfurt), Клатовы (Klattau), Клейнмюнхен (Kleinmünchen), Клостербрук (Klosterbrück), Клостернейбург (Klosterneuburg), Книттельфельд (Knittelfeld), Колин (Kolin), Коложваар (Koloszwar), Коломеа (Kolomea), Комаром (Komarom), Комарно (Komarno), Комотау (Komotau), Корнейбург (Korneuburg), Краковиц (Krakowiec), Краков (Krakau), Красечин (Kraseczyn), Красне (Krasne), Крейцштейн (Kreutzstein), Кремзир (Kremsier), Кремс (Krems), Кржеминице (Krzemienice), Криммль (Krimml), Куттенберг (Kuttenberg), Куфштейн (Kufstein), Лагевник (Lagiewnik), Лагендорф (Lagendorf), Лайбах, или Люблина (Laibach), Ламбрехт (Lambrecht), Ласковиц (Laskowitz), Лебринг (Lebring), Лежайск (Lezajsk), Лейпник (Leipnik), Лейтмериц (Leitmeritz), Лека, или Лекенгауз (Leka / Löckenhaus), Леобен (Leoben), Лец (Löcz), Леч (Löcz), Линц (Linz), Лобар (Lobar), Лобцов (Lobzow), Лошонц (Losonz), Лугош (Lugos), Львов (Lemberg), Люблин (Lublin), Маарамарош-Сигет (Marmaross-Sziget), Маарош-Ваашааргель (Maros-Vasarhely), Мадьяр-Оувар (Magyarovar), Марбург (Marburg), Мариенберг (Marienberg), Мархтренк (Marchtrenk), Мееркирхен (Meerkirchen), Мезе-Кевешд (Mezőkövesd), Мезе-Лаборц (Mező Laborcz), Мейдлинг (Meidling), Мельк (Melk), Миловиц (Milowitz), Мистельбах (Mistelbach), Миттельберг (Mittelberg), Михов (Miechow), Мишкольч (Miskolcz), Миш-Собен (Misszoben), Мункач (Munkacz), Мшанна Дольна (Mszana-Dolna), Мье-Кевешд (Mjökövesd), Мюлинг (Mühling), Надбржезье (Nadbrzezie), Над-Кикинда (Nagykikinda), Надь-Михаэль (Nagymihály), Надь-Сетен (Nagysseten), Надь-Сомбат, или Тырнау (Nagy-Szombat / Tyrnau), Надь-Шебен (Nagyszeben), Нейгаус (Neuhaus), Нейзидль, или Нецзидер (Neusidl a/See / Nezsider), Нейленгбах (Neulengbach), Нейнкирхен (Neunkirchen), Нейтра, или Ньитра (Neutra), Нейштадт (Neustadt), Нецзидер (Nezsider), Нещач, или Новый Сад (Neusatz), Нижанковице (Nizankowice), Ниско (Nisko), Новый Зандец (Neu Sandec), Новый Тарг (Nowytarg), Ньиредьяза (Nyiregihaza), Оасберг (Oasberg), Обер-Голлабрунн (Ober Hollabrunn), Одерберг (Oderberg), Одерфурт (Oderfurt), Ольмюц (Olmütz), Орат (Orat), Ортельсбург (Ortelsburg), Освецим (Osviecim), Острау (Ostrau), Остфиассонифа (Ostfyassonyfa), Осек, или Эссег (Osjek / Esseg), Пааркаан (Parkany), Папа (Pápa), Пардубиц (Pardubitz), Пацин (Paczin), Пейч, или Фюнфкирхен (Pecs / Fünfkirchen), Петровардин (Petrovardin), Петроков (Petrikau), Петтау (Pettau), Пешт-Уйхели (Pestujhely), Пильзен (Pilsen), Пихль-Аугоф (Pichl-Auhof), План (Plan), Подгурце (Podgorze), Пожонь, или Прессбург (Pozsony / Pressburg), Поттенбрунн (Pottenbrunn), Прага (Prag), Прахатиц (Prachatitz), Пржемышль (Przemysl), Пургшталь на реке Эрлаф (Purgstall an d.Erlaf), Раадафальва, или Рудерсдорф (Radafalva / Rudersdorf), Ракова (Rakow), Рейтфали (Rétfalu / Wiesen), Рейхенберг (Reichenberg), Решицабаанья (Resiczabanya / Reschitza), Ржешов (Rzezow), Римасомбат (Rimaszombat), Рожахель (Rozsahely), Рожнау (Rozsnyo), Розвадув (Rozwadow), Розенберг (Rosenberg), Роттенман (Rottenmann), Рудка (Rudka), Рудник (Rudnik), Рупица Русская (Rupica-Ruska), Рыманов (Rymanow), Саас-Ваарош (Szászváros), Саас-Шебес, или Мюльбах (Szászsebes / Mühlbach), Самбор (Sambor), Санок (Sanok), С-т Грот на Зале (Zalaszentgrót), С-т Кирааль (Szent-Király), С-т Михель (St.Michel), Сатмаар-Неймети (Szatmár-Németi), Себен (Szeben), Сегед, или Сегедин (Szeged), Сейкеш-Фехейваар, или Штульвейсенбург (Székesfehérvár / Stuhlweissenburg), Сейкеш-Цард, или Секержан (Szekeszárd), Скочау (Skotschau), Солнок (Szolnok), Сомбатель, или Штейнамангер (Szombathely / Steinamanger), Сопронниек, или Шопронь (Sopronnjek / Sopron), Стрый (Stryi), Суха (Sucha), Синява (Sieniawa), Тараскоц (Taraszkoz), Тарнобржег (Tarnobrzeg), Тарнов (Tarnow), Темешваар (Temesvár), Тенваар (Tenvar), Терезиенштадт (Theresienstadt), Тешен (Teschen), Токары (Tokary), Торда (Torda), Траад (Trad), Траун (Traun), Тренчин (Trenscen), Троппау (Troppau), Тулн (Tuln), Тухла (Tuchla), Тюрниц (Turnitz), Уйгель (Ujhely), Унгваар (Ungvar), Фельдбах (Feldbach), Феринг (Fehring), Франкштадт (Frankstadt i/R), Фрейштадт (Freistadt i/O.-Oster.), Фридек (Friedek), Фризах (Friesach), Хлебовице (Chlebowice), Хрудим (Chrudim), Хырув (Chyrow), Целль на озере (Zell a/See), Целль, у Вайдгофена (Zell b.Waidhofen), Цилли (Cilli), Цисна (Cisna), Цнайм, или Знаимо (Znaim), Цотг (Czat / Csot), Чакатурн (Csakathurn / Csaktorna), Часлау (Časlau), Черновиц (Czernowitz), Шааторалья-Уйгель (Sátoralja-Ujhely), Швац (Schwaz), Шенберг (Schönberg), Шенихель (Schönichel), Шенихель, у Одерберга (Schönichl-Oderberg), Шлоссцоль (Schlosszoll), Шпратцерн, у С-т Пельтен (Spratzern b.St.Pölten), Штейнгоф (Steinhof), Штейнкламм (Steinklamm), Штейр (Steyer), Штернберг (Sternberg), Штернталь (Sternthal), Щуровице (Szczurowice), Эгерсег на Зале (Zalaegerszeg), Эгер (Eger), Эйр-Михаальфальфа (Ér-Mihályfalva), Экермезо (Ökörmező), Эльбекостелец (Elbekosteletz), Эннс (Enns), Эперьес (Eperjes), Юнгбунцлау (Jungbunzlau), Юредьяза (Juregyháza), Яблонков (Jablunkau), Якохаза (Jakohaza), Янов (Janow), Ярослав (Jaroslaw), Ясло (Jaslo).

С учетом сложной ситуации в экономике воюющей Австро-Венгрии и массовой мобилизации, власти двуединой монархии как, впрочем, и Германской империи, повсеместно привлекали военнопленных к различным видам трудовой деятельности. В этих целях из плененных военнослужащих создавались рабочие команды (Arbeitkommando). Большинство содержавшихся в “австрийских” шталагах (Stammlager) работали на заводах и в добывающей промышленности.

Несмотря на Конвенцию о законах и обычаях сухопутной войны, принятую в Гааге 18.10.1907 г., одним из подписантов которой являлась Австро-Венгрия, имеются свидетельства о принуждении русских военнопленных к работам военного значения. Так, текст Статьи 6 Главы 1 Отдела I “Положения о законах и обычаях сухопутной войны” гласил: “Государство может привлекать военнопленных к работам сообразно с их чином и способностями, за исключением офицеров. Работы эти не должны быть слишком обременительными и не должны иметь никакого отношения к военным действиям. Военнопленным может быть разрешено работать на государственные установления за счет частных лиц или лично от себя. Работы, производимые для государства, оплачиваются по расчету цен, существующему для чинов местной армии, за исполнение тех же работ, а если такового расчета нет, то по ценам, соответственным произведенным работам. Если работы производятся на государственные установления или за счет частных лиц, то условия их определяются по соглашению с военной властью. Заработок пленных назначается на улучшение их положения, а остаток выдается им при освобождении, за вычетом расходов по их содержанию”.

В брошюре А.Кривцова “Жизнь русскихъ воиновъ в плѣну”, изданной в Петрограде в 1916 г., приводится следующее свидетельство. “Из лагеря Терезиенштадт австрийцы также посылали партии пленных рыть окопы на фронт. В июле 1915 года Оренбургский казак Клюшин отказался идти с такой партией. За это его ежедневно подвешивали на 2 часа к столбу на четверть аршина от земли. После десятого подвешивания Клюшин заявил: “Хоть убейте меня, помру, но рыть окопы против своих не пойду”. Тогда австрийские солдаты избили Клюшина палками и прикладами с такой силой, что спина и руки у него почернели. Обстоятельство это удостоверено казаком 37 Донского казачьего полка Александром Алифановым.

Прапорщик 9 Финляндского Стрелкового полка барон Р.О.Будберг видел в лагере Саморья партию наших нижних чинов, в 250 человек, которых австрийцы, переодев в свою форму без погон, отправляли на фронт рыть окопы и возводить укрепления”.

Условия содержания военнопленных из стран Антанты заметно отличались. Во-первых, в результате весьма эффективной экономической блокады Австрии военнопленные в “австрийских” лагерях зачастую страдали от недоедания, чего нельзя сказать о солдатах, попавших в “венгерские” шталаги. На территории Венгрии, являвшейся преимущественно аграрной страной, рабочие команды трудились в основном в фермерских хозяйствах, где проблем с продовольствием практически не было. Во-вторых, русские, сербские и румынские военнопленные получали гораздо меньше посылок с продуктами в силу истощения резервов, которые Петроград, Белград и Бухарест могли бы использовать для поддержки своих подданных, попавших в плен. Аналогичная ситуация, естественно, складывалась и в лагерях для военнопленных на территории Германской империи.

В годы войны среди населения России усиленно распространялись слухи о том, что содержимое посылок расхищалось нерадивыми немецкими и австрийскими чиновниками, либо вообще изымалось по решению правительств этих государств. О пропаже посылок с продуктами и носильными вещами достаточно эмоционально писала столичная и провинциальная пресса. Подобная пропаганда привела к обратному эффекту: не только многие родственники военнопленных, но и некоторые российские общественные организации вовсе прекратили отправлять продукты в лагеря. Никоим образом не обеляя наших противников, которые, возможно, и допускали подобные низости (если верить пропагандистским статьям в газетах военного времени), отметим, однако, что многие посылки “исчезали” еще на территории России, не успев пересечь границы с Германией и Австро-Венгрией. 

Об этом, в частности, 10 ноября 1915 г. в Московский комитет Красного Креста написал генерал-майор Иванченко: “Сын мой, капитан артиллерии, будучи искалеченным, еще в августе прошлого года попал в плен и теперь находится в лагере. Судя по тому, что пишут об участи наших военнопленных, этот лагерь надо признать исключительным. Из самых верных источников я знаю, что комендант у них прекрасный честный старик, очень заботящийся о возможном улучшении их участи, обращение корректное, за заболевшими уход прекрасный, но они голодают потому, что везде недостача продуктов, и вся надежда на нашу помощь, а из нее выходит вот что: сын пишет: “М-м В… (из Москвы) выслала мужу 14 посылок (непосредственно почтой) и мне 4. Ни одна не получена. Посылки приходят к нам с русскими печатями, с немецкой аккуратностью вскрываются в нашем присутствии и, в большинстве, оказываются обокраденными. “Ищи злодеев у себя”.

Слухи о “недополучении” русскими военнопленными в австрийском плену развенчал и журнал “Русскiй военноплѣнный” в № 3, выпущенном в августе 1917 г. Приведем текст материала на эту тему “Военнопленные о своих нуждах”, опубликованный в разделе “Хроника”.

“Одной из сестер милосердия, командированных для объезда лагерей русских военнопленных в Австрии, Комитетом лагеря Зальцербад, был подан рапорт следующего содержания:

Распорядительный Комитет господ офицеров, находящихся на станции Зальцербад, 20 июля 1916 г.

В отношении своего быта на станциях господа офицеры считают своим долгом заявить нижеследующее:

1. В виду отсутствия обмена тяжело раненых и больных офицеров, таковые находятся в весьма тяжелом положении вследствие невозможности лечить сложные заболевания или хронические болезни, находясь в плену; на основании этого, офицеры просят возбудить ходатайство об отправлении таковых офицеров, нуждающихся в серьезном систематическом лечении, в какое-либо нейтральное государство. Эту же меру желательно также применить к офицерам очень преклонного возраста.

2. В виду систематического уменьшения пищевых продуктов в стране, а в будущем, при затяжении войны, возможности сведения их к минимуму, просят об организации посылки таковых продуктов для военнопленных, чтобы избежать возможности физического истощения от недостатка, еще большего в будущем. Наиболее подходящим центральным питательным пунктом, из коего военнопленные могли бы получать необходимые пищевые продукты, является Швейцария.

3. Вследствие того, что из практики выяснилось, что многие посылки доходят до военнопленных неполными, в разбитом виде, а иногда и совсем не доходят, желательно учреждение контроля в пределах России и Австрии за всеми посылками, адресованными военнопленным, откуда бы они ни были посланы.

4. Желательно, чтобы представители Испанского посольства, под покровительством коего русские военнопленные состоят в Австрии, посещали время от времени лагери и станции, так как заявляемые на их имя жалобы не доходят в большинстве случаев до Посольства, а представитель Посольства во многих лагерях до сих пор еще не бывал.

5. Желательно оповестить русское общество о том, что пересылка денег должна быть преимущественно по почте, а не через банки, так как в последнем случае страдают интересы военнопленных от разменного курса австрийских банков.

6. Желательно более правильное урегулирование пересылки писем, так как таковые в большинстве своем идут или весьма неравномерно, или же совсем не приходят.

7. Желательна более широкая высылка книг как в офицерские станции, так и нижним чинам, так как в магазинах Австрии и Венгрии отказывают в продаже русских книг за отсутствием таковых.

8. Вследствие недостатка материальной обеспеченности семейств военнопленных офицеров и вздорожания жизни во время войны желательно увеличение размера содержания, выдаваемого семьям военнопленных, тем более, что семьи из этого же содержания снабжают посылкой необходимых вещей нас, военнопленных.

9. Просят также обратить внимание на недостаточное питание находящихся в плену нижних чинов и снабжение их бельем и одеждой; недостаток питания ведет их к полному истощению и разного рода заболеваниям.

10. Просим Вас обратить внимание кого следует, на улучшение качества хлеба, получаемого пленными.

Следуют подписи.

Этот рапорт красноречивее всяких воззваний говорит о том, в чем нуждаются наши военнопленные, а также опровергает слухи о том, что ничего из посылаемого военнопленным из России, ими не получается”.

Что же можно было отправлять почтой русским военнопленным с Родины? Посылки весом не более 12 фунтов (т.е. 4,9 кг), бандероли, письма, фотографические карточки на открытках или отдельно в конвертах, деньги ценными письмами и денежные переводы. По сведениям Центрального справочного бюро о военнопленных при Главном управлении Российского общества Красного креста, “русские пленные особенно нуждаются  в следующих разрешенных к пересылке предметах: белье, одежде, обуви, табаке, папиросах, чае, сахаре, сухарях всякого рода, шоколаде, печенье, сушках, баранках, сластях, всякого рода крупах, макаронах, семечках, орехах, копченой рыбе и колбасе”. При этом к пересылке в австро-венгерские лагеря были запрещены “меховые вещи и шубы, консервы в герметически запаянных жестянках, икра, спиртные напитки, предметы роскоши, металлы всякого рода и изделия из них”.

На основании международных почтовых правил, установленных еще в мирное время, денежные переводы за границу не должны были превышать суммы в 300 рублей. В то же время, “Справочник для сношений с русскими военнопленными, находящимися в Германии и в Австро-Венгрии” сообщал, что “неприятельские державы разрешают пленным держать деньги на руках только в небольших размерах. Во избежание полного в этом отношении произвола, на Стокгольмском Совещании представителей Обществ Красного Креста (в ноябре 1915 года) было намечено, что на каждые 10 дней пленные могут располагать: офицеры и те из нижних чинов, которые по своему общественному положению могут быть к ним приравнены, в том числе и вольноопределяющиеся (…) не более 50 крон”. В России же неприятельским пленным офицерам дозволялось иметь не более 20 рублей на каждые десять суток.

В целом же, по свидетельству российских источников военных лет, положение русских военнопленных в австро-венгерских лагерях было гораздо более благоприятным, нежели в германских шталагах. Вот, например, отрывок из материала Бориса Пашкова “Въ плѣну”, опубликованного в уже цитировавшемся выше московском журнале “Русскiй военноплѣнный” (№ 1, июнь 1917 г.).

“Другая картина – в Австрии, где хоть внешне люди могут чувствовать себя людьми. По свидетельству одной из сестер, объезжавших лагери Австрии – “в лагерях требования чистоты и гигиены строго соблюдаются и как внешний вид лагеря, так и внутреннее устройство жилых бараков, хозяйственных и других помещений вполне отвечают запросам гигиены и санитарии. На борьбу с эпидемиями и заразными заболеваниями в Австрии обращено громадное внимание”. При этом автор все же отмечает проблемы со снабжением продуктами питания. “Но питание и тут недостаточно, грозит самыми ужасными последствиями. И если можно всю тяжесть вины за отвратительное, нечеловеческое отношение к пленным в области внешней жизни сложить на правительство наших врагов, то в том, что наши страдальцы голодают, приходится ставить упрек и себе самим. Сотни писем, получаемых Москвою из плена, содержат молчаливую жалобу на голод, настойчивую мольбу изголодавшихся людей – помочь. А помочь можем только мы, Россия, через посредство нейтральных государств, так как все население Германии и Австрии само настолько плохо питается, что ожидать с этой стороны какого-либо улучшения невозможно”.

Интересно отметить, что среди многочисленной пропагандистской литературы, выпускавшейся в России в годы Первой мировой войны, не только не встречаются отдельные антиавстрийские издания, но и информация о реальных или вымышленных зверствах военнослужащих Двуединой монархии крайне скудна. Например, в иллюстрированной брошюре “Какъ живется нашимъ плѣнным въ Германiи и Австро-Венгрiи”, выпущенной Павлом Ефимовичем Навоевым в 1915 году в Петрограде, австрийцам посвящено лишь несколько страниц. Применительно к содержанию в лагерях для военнопленных там опубликован лишь один короткий рассказ под названием “Пытки у австрiйцевъ”. 

“Леонтий Гончарук, 73-го пехотного Крымского полка, заявил, что за побег из плена из Перемышля он был подвергнут следующим истязаниям: в крайне неудобном сидячем положении был скован цепями и продержан в таком положении 2½ суток без пищи. В крайне неудобном висячем положении был привязан к дереву в течение 2½ часов. Свидетелями были: 53 Подольского полка рядов[ой] Васильев, 76 пехотного Кубанского полка ряд[овой] Лях и 134 пех[отного] Феодосийского полка ряд[овой] Одушенко”.

В то же время в цитировавшейся выше брошюре “Жизнь русскихъ воиновъ в плѣну” приводятся такие свидетельства.

“В концентрационном лагере военнопленных в Дунашердагели, в Венгрии, помимо многих наказаний, которым подвергаются наши солдаты, наказываемого иногда раздевают догола, кладут в тесный гроб, плотно закрывают его крышкой, имеющей для притока воздуха 1-3 небольших дырочки, и в таком положении держат 2 часа. Этому наказанию были подвергнуты рядовые: 17 уланского Миргородского полка Трофим Михайлов Кравченко, впоследствии бежавший из австрийского плена, и 325 пехотного Царевского полка – Сергей Шеянов, возвратившийся на Родину как инвалид. По словам Кравченко, он задохнулся бы, если бы часовой время от времени не открывал бы крышки. Шеянова за курение табака положили в гроб, на дне которого были расположены ребром, на пол-аршина одна от другой, доски, которые врезались в спину и причиняли невыносимые мучения. Двухчасового наказания гробом Шеянов не мог перенести и лишился чувств. Крышку гроба, однако, не всегда открывали, так что некоторые пленные в гробу теряли сознание, задыхались или сходили с ума. Все это удостоверили: 1) старший унтер-офицер 280 пехотного Сурского полка Яков Михайлов Ерыгин, 2) рядовой того же полка Иван Дмитриев Припачкин, 3) подпрапорщик 84 пехотного Ширванского полка Филипп Александров Пашков, 4) младший унтер-офицер 81 пехотного Апшеронского полка Степан Григорьев Ухан, 5) ефрейтор того же полка Афанасий Данилов Благодарный, 6) рядовой того же полка Клим Ильин Блынский, 7) рядовой 310 пехотного Шацкого полка Александр Феоктистов Рябошапка, 8) рядовой 326 пехотного Белгорайского полка Тимофей Григорьев Лисанов, 9) унтер-офицер 26 пехотного Могилевского полка Егор Иванов Слесарев и многие другие. По словам Ерыгина, гроб был обит жестью.

Существование наказания в Дунашердагели помещением в гроб подтвердили и возвращенные из Австро-Венгрии инвалиды – рядовой 257 пехотного Евпаторийского полка Петр Васильев Лазаренко, рядовой 45 пехотного Азовского полка Ефим Михеев Бондаренко и рядовой 2 Финляндского стрелкового полка Иван Дмитриев Храбров, причем последний объяснил, что гроб, который он видел, был из цемента.

Один из наших солдат, при посещении лагеря в Дунашердагели сестрой милосердия, командированной Российским Обществом Красного Креста в Австро-Венгрию, княгиней Н.Г.Яшвиль, заявил ей, что в этом лагере пленных за неповиновение кладут в гроб на 2 часа.

Наказание пленных помещением в гроб применялось кроме Дунашердагели в лагерях Брюкс и Линц.

Подобные наказания налагаются на пленных не только за провинности, но и за жалобы на дурную пищу, на жестокое обращение, а иногда и без всякого повода.

В Иоссене несколько пленных пожаловались офицеру, заведовавшему ританием, на недоброкачественность пищи. Когда в лагерь прибыл генерал, он выбрал жалобщиков и приказал всем пленным бегать по лагерю целый день. Падавших от изнеможения часовые били и заставляли продолжать бег”.

В том же источнике приводятся и единичные случаи жестокого обращения австрийцев со взятыми в плен офицерами русской армии: “Обращение наших врагов с пленными русскими офицерами является оскорбительным для воинской чести и человеческого достоинства пленных. По показанию рядового 187 пехотного Аварского полка Василия Тимачева, в Пресбурге австрийцы-солдаты били прикладами пленных не только солдат, но и офицеров”. Читаем там же на следующей странице: “Срезали или срывали погоны даже и у офицеров, находящихся в лазаретах. Так, в Граце австрийский лейтенант в грубой форме приказал солдатам снять погоны с тужурки раненого зауряд-капитана 174 пешей Донской дружины П.М.Резакова”.

Представление о степени “жестокости обращения” австрийцев с попавшими в плен чинами русской армии можно составить из следующих строк: “Рядовой 13 Стрелкового полка Агафон Горнов показал, что во время нахождения его в госпитале в Будапеште австрийский врач, делая ему (в январе или феврале 1916 года) промывание раны шприцем, причинил ему сильную боль. (…) По словам прапорщика 9 Финляндского стрелкового полка барона Р.О.Будберга, в Терезиенштадте старший врач лазарета Альтгрубер отличался чрезвычайной грубостью в обращении с пленными офицерами”.

Показательным является и тот факт, что даже в пропагандистской литературе  о жестоком обращении представителей Центральных держав с русскими военнопленными  проклятия звучат лишь в адрес Вильгельма II, а Франц Иосиф I не упоминается вовсе. “Бессмысленные, дикие зверства немцев над нашими ранеными и пленными никогда не забудутся русским народом. Рано или поздно, а придется варварам ХХ-го века дать ответ и дорого поплатиться за все содеянные ими гнусные преступления. Наказание, заслуженное Вильгельмом II, обрушится и на весь германский народ и “не уйти им от суда мирского, как не уйти от Божьего суда” (заключительный абзац брошюры “Какъ живется нашимъ плѣнным въ Германiи и Австро-Венгрiи”).

Справедливости ради стоит отметить, что судьба военнослужащих австро-венгерской армии, попавших в российский плен, зачастую также была незавидной. Вот, например, что писал Штефан Штвртецкий в материале “Из истории участия чехословацких красноармейцев в боях на фронтах гражданской войны в Советской России”, опубликованном в сборнике “Былые походы: Воспоминания словацких красноармейцев — участников Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны в СССР”: “Уже в первый год Первой мировой войны в русском плену оказалось значительное число солдат австро-венгерской армии. (…) Словацкие пленные вместе с пленными чехами, венграми, поляками, немцами и другими были распределены по многим лагерям для военнопленных. Из лагерей пленных посылали на различные работы – на строительство железных и шоссейных дорог, на рытье окопов, на рубку леса, на заводы, шахты и в крупные помещичьи хозяйства. Много военнопленных попало на сельскохозяйственные работы в деревни – в кулацкие хозяйства и в семьи фронтовиков. Жизнь пленных была незавидной. Бюрократизм и взяточничество, пронизывавшие царский самодержавный режим, были причиной того, что не соблюдались положения международных соглашений о военнопленных. Тысячи их гибли от голода и эпидемий, вспыхивавших в наскоро построенных лагерях”.

Немаловажное значение придавалось интеллектуальному развитию русских военнопленных. Вот выдержка из статьи “Книги для русскихъ военноплѣнныхъ” (журнал “Русскiй военноплѣнный” (№ 3, август 1917 г.). “Первоначально и Московский отдел обслуживал больше германские лагери, а после посещения русскими сестрами милосердия австрийских лагерей завязались более оживленные сношения с австрийскими лагерями. Книги высылаются почтовыми посылками, непосредственно в германские лагери; в Австрию и Венгрию большинство книг идет через Копенгагенское бюро Московского Комитета (имеется в виду Московский городской комитет помощи военнопленным – прим.авт.). Библиотеки и большие партии книг высылаются на представителей лагерных организаций и поступают в общее пользование, но также исполняются и специальные просьбы отдельных лиц. За время работы отделом выслано 147199 экземпляров книг в 227 лагерей германских, австрийских и венгерских. Из писем пленных видно, что работа в лагерях налаживается, устраиваются школы, библиотеки, группы для подготовки к экзаменам за среднюю и высшую школу, читаются лекции, изучают иностранные языки, для чего высланы самоучители и словари. Для чтений по туберкулезу, алкоголизму, сельскому хозяйству были высланы рисунки и картограммы. Много помогают в деле снабжения книгами “Союз артистов города Москвы”, доставляющий в большом количестве книги научно-популярные и народные библиотечки, изд.Посредника; Общество грамотности отдает часть собранных книг; Педагогический кружок исполняет просьбы пленных учителей. Часть книжных просьб, поступивших из лагерей, была исполнена Обществом взаимопомощи агрономов, Московским книгоиздательством писателей, лигой по борьбе с туберкулезом”.

Разнились условия содержания в австро-венгерских лагерях и по политическим соображениям. Так, сразу же после начала Великой войны власти Дунайской монархии интернировали значительное число гражданских лиц польского и чешского происхождения. Этот шаг, по мнению властей, во многом позволил погасить националистические настроения среди “нетитульных” подданных многонациональной империи. С другой стороны, австрийцы на начальном этапе войны 16 августа 1914 г. поддержали идею формирования Польского Легиона под командованием известного своими русофобскими настроениями Юзефа Пилсудского (который, кстати, вынашивал идею создания боевого антирусского подразделения из военнопленных поляков еще во время русско-японской войны). Польские добровольцы, вдохновляемые Высшим национальным комитетом в Кракове, сражались против русских войск на стороне австро-венгерской и немецкой армий за независимость Польши от России. Лишь после того, как стало понятно, что Берлин и Вена планируют создание польского протектората с регентским советом в Варшаве, Пилсудский приказал легионерам не присягать на верность Германии и Австро-Венгрии. В итоге польские подразделения были распущены, многих легионеров интернировали, а сам Пилсудский был заключен в крепость Магдебург и парадоксальным образом стал “символом борьбы с оккупантами”. 

Рассказывая об австро-венгерских лагерях для военнопленных, нельзя обойти вниманием и своеобразные “потемкинские деревни” – агитационные лагеря для российских чинов украинского и грузинского происхождения – с улучшенными условиями содержания, включая качественное питание. Особый акцент в этих пропагандистских лагерях делался на официальных языках общения – украинском и грузинском, в пику российским реалиям. Причина подобного протекционизма была весьма банальной: после окончания войны Габсбурги вынашивали идею присоединения этих земель к своей империи, и гуманное отношение к военнопленным украинцам и грузинам являлось первым шагом на пути к формированию позитивного восприятия подобных территориальных приобретений со стороны этих подданных Российской империи. Обратной стороной медали стало отношение к национальным меньшинствам, изменившим присяге и осмелившимся выступить против Австро-Венгрии в составе добровольческих подразделений. Военно-полевые суды на Итальянском и Восточном фронте, не колеблясь, выносили смертные приговоры бывшим подданным Дунайской монархии, сражавшимся в составе Чехословацкого Легиона и других национальных формирований.

Использованная литература:

- Навоевъ П.Е. Какъ живется нашимъ плѣнным въ Германiи и Австро-Венгрiи. Петроградъ, Военная типографiя Императрицы Екатерины Великой, 1915.
- Овчинниковъ И.А. Справочникъ для сношенiй съ Русскими военноплѣнными, находящимися въ Германiи и въ Австро-Венгрiи. Петроградъ, Государственная Типографiя, 1916.
- Кривцовъ А. Жизнь русскихъ воиновъ в плѣну. Высочайше учрежденная Чрезвычайная слѣдственная комиссiя. Петроградъ, 1916.
- Beiblatt Nr.13 zum Verordnungsblatt für das k.u.k. Heer, 1916.
- Beiblatt Nr.8 zum Verordnungsblatt des k.u.k. Heeres, 1917.
- “Русскiй военноплѣнный”. Изданіе Московскаго Городского Комитета помощи русскимъ военноплѣннымъ. Москва, Іюнь 1917 г. № 1; Августъ 1917 г. № 3. 
- Русские военнопленные в мировой войне 1914-1918 гг. Ч. 1, 2 и 3. Москва, 1921.
- Материалы к проекту постановления Президиума ЦК КПСС о положении бывших военнопленных, направленные Г.К.Жуковым членам комиссии ЦК КПСС, 1956.
- Былые походы: Воспоминания словацких красноармейцев — участников Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны в СССР. Сборник. Москва: Воениздат, 1961. 
- Kenneth Steuer. Pursuit of an “Unparalleled Opportunity”: American YMCA and Prisoner of War Diplomacy among the Central Power Nations During World War I, 1914-1923.